Суточная норма хлеба -125 граммов на человека

Был теплый летний день. Воскресенье. Женщина с 14-летней дочерью ехали в автобусе в город Пушкино, чтобы посетить музей. На одной из остановок их внимание привлекло большое скопление людей, которые внимательно прислушивались к сообщению, доносящемуся из репродуктора: «Сегодня, в четыре часа утра, без объявления войны немецкие войска вторглись на территорию Советского Союза...».

Эти слова словно ножом пронзили сердце женщины… Девочка спросила: «Может, не поедем?». Но мать, подумав, ответила: «Нет, поедем, может быть, в последний раз…».

Так узнала о начале войны Галина Морозова – уроженка Ленинграда, перенесшая весь ужас блокады, накрывшей город на Неве.

Родилась Галина Арсеньевна в 1926 году. Позже с отцом и матерью она переехала в город Колпино Ленинградской области.

- Городок был небольшой, как наш Майский, 28 тысяч жителей, - вспоминает моя собеседница. – В основном жили в деревянных домах, и только небольшая часть горожан - в двух и пятиэтажках. Когда немец подошел близко, оставаться в деревянных домах стало опасно.

- Мы слышали немецкую речь, немецкую музыку, а 28 августа узнали, что такое шрапнель – так называли разрывающиеся бомбы, осколки от которых разлетались во все стороны на большое расстояние, - продолжает Галина Арсеньевна. - Тогда же ввели и карточную систему. Рабочим выдавали по 800 граммов хлеба, детям и иждивенцам – по 400, а служащие получали по 600 граммов.

В одну из бомбежек в погреб дома попал снаряд и семья, как и многие другие, взяв с собой только постельное белье, перебралась в подвал пятиэтажки.

С 28 ноября суточная норма хлеба была урезана до 125 граммов на человека. А по причине сдачи города Колпино жителям в течение 24 часов пришлось эвакуироваться в Ленинград. Так Галина вернулась в свой родной город.

- Возможно, наш переезд был ошибкой, - рассуждает женщина, - ведь в маленьком городке можно было хоть траву есть, а в огромном Ленинграде, где в основном многоэтажки и нет огородов, даже об этом не мечтали.

Семья поселилась у родственников в пятиэтажном доме, в коммунальной квартире. Жили в комнате с тетей Машей, крестной матерью Галины Таисией и двумя двоюродными братьями. На тот момент в этом доме проживало 3000 человек. Отец устроился работать на судостроительную верфь и жил в общежитии.

- Начались страшные времена, - сдерживая слезы, продолжает героиня моего рассказа. - Автобусы и трамваи не ходили, продуктовый склад с запасами муки разбомбили – город был обречен на голодную смерть. Пайка хлеба представляла собой маленький, липкий, сырой кусочек, состоящий из отрубей и небольшой части муки.

Жители стали употреблять в пищу все, что могло заглушить чувство голода. Жевали кофейную гущу, сухой лук. А однажды мама Галины купила столярный клей и сварила холодец. Есть его было невозможно, но приходилось, чтобы, обманув желудок, хоть как-то утолить голод. В довершение всего вышла из строя система городского водоснабжения, и воду пришлось брать из Невы и каналов.

Зима 1941 года выдалась необычайно суровой. Отсутствие отопления стало чудовищным испытанием для жителей. Приходилось топить буржуйки, а когда запасы дров иссякали, грелись, как могли. Дрова можно было купить на рынке, да и не только дрова, там было все, но только в обмен на хлеб.

Смерть хозяйничала в городе. Люди умирали и умирали. От голода они настолько ослабели, что не сопротивлялись смерти. Умирали так, как будто засыпали. А окружающие полуживые горожане не обращали на них никакого внимания.

- Смерть стала явлением, наблюдаемым на каждом шагу. К ней привыкли, появилось полное равнодушие: ведь не сегодня - завтра такая участь ожидает каждого. Выходишь из дома и натыкаешься на трупы, лежащие в подворотне, на улице. Они долго лежат, так как убирать их некому. А потом их собирают и увозят кремировать на кирпичный завод, - сглотнув ком в горле, продолжала Галина Арсеньевна. – Но среди всего этого кошмара, мне очень запомнилась маленькая девочка. Она лежала на кровати. Когда я приходила, она открывала глаза и ее взгляд был таким обреченным, пустым и мутным, что сердце сжималось. Я частенько к ней заходила, но однажды узнала, что она впала в кому, а потом умерла.

В декабре и у Галины от голода умер отец, но похоронить его семья не смогла – не было сил. Этим занялись на заводе, и только спустя несколько месяцев родные узнали, где находится его могила.

- Голод усиливался, а силы нас покидали: не могли ни есть, ни пить, ни ходить. Я лишь молилась Николаю Угоднику, как научила тетушка.

Обессилившая девочка перестала вставать и, лежа на кровати, лишь повторяла: «Я не хочу умирать…».

Глядя на страдания дочери, мать решилась и собрала документы на выезд из Ленинграда в Свердловск, тогда уже была открыта дорога жизни.

Четвертого апреля, собрав свои немногочисленные вещи и сложив их на большие подносы вместо саней, женщина с дочерью отправились в путь. Но, не проехав и несколько метров, подносы рассыпались, а нести вещи в руках не было сил.

- Вдруг позади мы услышали окрик: «Куда направляемся?». Это был мужчина в тулупе и на санях. Мама ответила, что на вокзал, и меня усадили на сани…

На Финляндском вокзале Галине и ее маме сразу выдали по буханке хлеба и гороховое пюре с двумя сосисками, но девочка кушать не могла, изголодавшийся организм уже не принимал пищу.

- Когда состав тронулся, оказалось, что едет он на Северный Кавказ. Не помню, почему так произошло, но из-за военных действий нас высадили на границе Воронежской области. Устроились мы в колхозе имени Калинина. Женщина, у которой поселились, сразу истопила баню, подстригла меня и уложила на русскую печь, - рассказывает Галина Морозова.

Обессиленная девочка спала на печи целый месяц. Ее будили, только чтобы покормить, и никто не верил, что она выживет. Но однажды в дверь постучал почтальон и произнес обычные слова: «Дома кто есть?»… Они подействовали на Галю невероятным образом. Она встала и с этого момента жизнь стала налаживаться.

Когда Воронеж был сдан, семья вместе с войсками эвакуировалась в Куйбышев, и только 28 августа 1942 года Галина с матерью попали в Свердловск, как планировали изначально.

Галя устроилась работать на завод «Уралмаш» в печеремонтную лабораторию и проработала там до самой Победы.

- Я не любила сидеть на месте, поэтому после войны мы с мамой уехали в Кенигсберг. Я вышла замуж, родила дочь, а мама встретила мужчину, ставшего впоследствии моим отчимом. Именно благодаря ему, мама и переехала в Майский, а потом и я с дочерью.

Здесь Галина Морозова окончила вечернюю школу, а затем и рижский морской рыбопромышленный техникум. Получив диплом, восемь лет работала на Камчатке, но по состоянию здоровья вернулась домой. Работала секретарем и оператором в банке, затем перешла на почту, и в 1981 году вышла на заслуженный отдых.

У Галины Арсеньевны помимо двух правнуков и одной правнучки, растет и праправнук Арсений.

Ее часто можно увидеть на балконе или возле подъезда дома, выгуливающей своих питомцев – двух собак. А еще, она никогда не оставит голодным бродячее животное, глядя в глаза которому, всегда вспоминает маленькую, обреченную на смерть девочку, в далеком блокадном Ленинграде.

Для справки:

От голода во время блокады погибли 642 тыс. человек. Однако есть оценки, что на самом деле потери выше - до 850 тыс. человек.

24 января 1944 г. силами Волховского и Ленинградского фронтов было предпринято наступление, в результате которого была полностью снята блокада.

В городе к этому времени остались в живых 560 тыс. жителей - в 5 раз меньше, чем в начале блокады.

880 дней и ночей продолжалась самая кровопролитная и героическая осада в истории человечества.

2308

Оставить сообщение:

ВЫБОР РЕДАКЦИИ
Поделитесь новостями с жителями города
Если Вы стали свидетелем аварии, пожара, необычного погодного явления, провала дороги или прорыва теплотрассы, сообщите об этом в ленте народных новостей. Загружайте фотографии через специальную форму.
Рекламный баннер 970x90px 970na90