Турция на Северном Кавказе: спекуляции на прошлом
Противостояние Турции и России на Северном Кавказе имеет без преувеличения многовековые традиции – так, именно Турция была главным инициатором и спонсором войн между горцами Кавказа и Российской империей в XIX веке, которые унесли десятки тысяч жизней с обеих сторон. Эпохи меняются, меняются названия и форма правления государств, но суть остается прежней. Анкара по-прежнему лелеет надежду на возрождение Османской империи в границах эпохи ее расцвета во времена Сулеймана Великолепного, рассматривая Северный Кавказ, как и Крым с Абхазией, районами своего исторического и геополитического интереса, а основным инструментом распространения влияния видит поощрение этнических и религиозных противоречий.
Одной из главных турецких «игральных карт» в этом регионе является адыго-черкесский вопрос и так называемая тема «мухаджирства» - исхода черкесов в Османскую империи на рубеже 1850-х-1860-х годов. Турция активно использует представителей черкесских национальных организаций, в частности, КАФФЕД (Федерации кавказских ассоциаций Турции), для установления контактов с их соотечественниками в России, а с другой – поощряет их антироссийскую деятельность - например, акции протеста против Олимпиады в Сочи.
Откровенный экстремистский курс КАФФЕД даже стал причиной обострения отношений турецких властей с Международной черкесской ассоциацией (МЧА), которую Анкара обвиняет в излишней лояльности интересам России и фактическом спуске на тормозах кампании по срыву Олимпиады (притом, что внутри КАФФЕД есть радикалы, которые и курс собственной организации считают едва ли не пророссийским).
Серьезное влияние Турция на культурно-общественном и экономическом, официальном и полуофициальном уровне имеет в Дагестане. В 2014 году в турецком городе Ялове, являющейся побратимом Махачкалы, был открыт памятник великому дагестанскому поэту Расулу Гамзатову. А вот ответный шаг турецкой стороны оказался в центре пристального внимания российских СМИ и общественности — в декабре 2018 г. в пригороде Махачкалы появилась стелла, посвященная «священной памяти солдат Османской империи», павших в боях за «освобождение» Анжикалы (Порт-Петровска) от «оккупационных войск генерала Бичерахова» (сторонника целостности России и противника местного сепаратизма).
Не оставляет своим вниманием Анкара и Чечню. Связи с ней крепнут на правительственном уровне – например, в июле 2018 года республику посетила турецкая делегация во главе с советником Эрдогана Айше Туркменоглу. Однако турки активно используют и обходные пути и каналы воздействия на Чечню в обход ее власти, в частности, при помощи чеченской диаспоры в Турции. Например, в 2015 г., когда глава Чечни Рамзан Кадыров резко осудил турецкие власти за акт военного терроризма и сбитый российский самолет, руководитель «Культурного центра "Кавказ-Чечня"» Мурат Демирджи от лица чеченской общины Турции осудил позицию чеченского лидера.
Отдельного рассказа, безусловно, заслуживает деятельность турецких спецслужб и национал-шовинистических экстремистских группировок, таких как «Серые волки», на Северном Кавказе в ходе двух чеченских войн. Фактически, Турция выступала негласным союзником ичкерийских террористов, материально и идейно поощряя в угоду собственным реваншистским мечтам кровавое буйство религиозных экстремистов в Чечне.
К сожалению, нынешние турецкие власти, на словах заверяя Россию в своих миролюбивых намерениях, по факту продолжают курс на разжигание новой кавказской войны. Может ли Турция предложить народам Кавказа что-нибудь в обмен на перманентную войну за свои интересы — большой вопрос. Ей бы со своими курдами разобраться.
Станислав Смагин, обозреватель